Хорошие кадры даются за послушание



Журнал «Православная беседа» начинает цикл публикаций, посвящённый церковной жизни российской глубинки и её фотокорреспондентам. Открывает рубрику беседа с сотрудником Рязанской епархии Антонием ТОПОЛОВЫМ. На последней своей выставке в столице в храме святителя Иннокентия Московского в Бескудникове художник признался, что не понимает постановочной фотографии, предпочитая ей событийную. Особое внимание он уделяет выхваченным из жизни жанровым портретам. 

Фотограф Антоний Тополов

— Антоний, Вы уже много лет профессионально занимаетесь фотографией. Как искали свой стиль и к чему стремились, совершенствуя своё мастерство? 

— Я учился у мастера постановочной съёмки. Но этот вид фотографии мне не давался: не знал я, с какого боку к ней подойти. Мне гораздо ближе событийная съёмка. И даже если я делаю портреты, то они не постановочные, как может показаться при взгляде на некоторые снимки, а выхваченные из самой жизни. 

— Какие сложности возникают в работе епархиального фотографа? 

— Я человек коммуникабельный, бойкий, так что особых проблем не испытываю. А вот сложности могут возникнуть из-за моего высокого роста, например. Говорят, что фотографу надо быть невидимым, как муха на стене. У меня не получается: я как столб — не подвинешь. Всем сразу становится известно: я фотографирую! Проблема ещё в том, чтобы научиться не смущать людей и не мешать молитве. Но главное, конечно, — помнить о том, что и ты сам пришёл в храм не за тем только, чтобы работать. Случается, забываешься и начинаешь гоняться за кадром, совершенно упуская из виду, что мы все пришли сюда для соборной молитвы, в первую очередь. И только потом — кто кадило подавать, кто ладан разжигать, кто петь на клиросе. Так что необходимо не терять бдительности, чересчур увлекаясь делом. Это действительно непросто — научиться соблюдать баланс между делом и молитвой. 

— Есть в Рязанской епархии храмы или места, которые особенно дороги Вам? 

— Пожалуй, какого-то конкретного места нет. Я свою работу очень люблю именно за частые разъезды. Бываешь там, где сам никогда бы не побывал. Встречаются храмы, в которых удивительный свет. А есть церкви, в которых освещение не слишком споспешествует хорошим снимкам, но неожиданно для себя делаешь удачные кадры.

— По долгу службы Вам приходится тесно общаться с митрополитом Рязанским Марком. В аккаунте Рязанской епархии в Instagram мы часто видим его портреты, сделанные Вами. Создаётся впечатление, что у вас очень тёплые, доверительные отношения…

Монахини

— Владыка Марк очень открыт в общении для любого человека, и я этим, конечно, пользуюсь. Кроме того, он сам фотограф. Я получил от него карт-бланш снимать что я хочу и как хочу в любой момент богослужения, даже во время Евхаристического канона. Он так сосредоточенно молится, что, кажется, и не замечает вовсе, когда я его фотографирую. Так что у нас полная гармония в отношениях.

Мы часто обсуждаем фотографию. Однажды Владыка Марк спросил меня: «Что бы ты, Антоний, хотел такое интересное фотографировать?». А я ответил: «Экзотику, какую-нибудь диковинную страну, Индию, например». В детстве я очень любил индийские фильмы. Меня очень привлекали яркие краски, необычная природа, редкие животные. А Владыка мне ответил тогда: «Ты, Антоний, фотографируешь самое "экзотическое" и самое редкое событие, которое вообще может быть в мире, — литургию, когда Церковь Небесная и Церковь земная соединяются воедино».

После этого разговора, признаюсь, я пересмотрел свои взгляды на фотографию. Стал меньше стремиться фотографировать какие-то внешние вещи и начал сосредотачиваться на красоте богослужения, вообще внутрицерковной жизни.

— Как эта красота себя проявляет? 

— Одна из Божественных субстанций, которая видна нам, — это тварный свет, без лицеприятия на всех струящийся, дающий энергию. Он и позволяет фотографу видеть что-то красивое и запечатлевать это. Но можно также уловить моменты проявления света внутреннего, благодатного. Знаете, я давно заметил и постоянно в этом убеждаюсь, что, если начинаешь фотографировать до начала Евхаристического канона, снимок получается несколько блёклым по сравнению с теми фотографиями, что сделаны уже после Причастия. Меняются и сами люди, и свет, и цвет. Перед нашей с Вами встречей, к примеру, я тоже зашёл в храм. Смотрю: прихожане все какие-то бледные, как кажется. Время тянется, люди ждут. Как только началось Причастие, всё порозовело, в том числе и у меня в глазах. Прихожане стали преображаться, баланс белого из холодного серого перешёл в более тёплые тона. Те же лица стали гораздо более привлекательными. Это и есть воздействие благодати Божией на людей; чудо, которое укрепляет в первую очередь мою веру. 

С Владыкой

— Что помогает поймать редкий кадр?

— Часто бывает, что самые удачные, необыкновенные фотографии получаются случайно — тогда, когда этого вовсе не ждёшь. Но! Я много раз проверял, что, если меня просят что-то или кого-то сфотографировать, надо обязательно снимать, даже если не видишь никакой красоты. Я за послушание беру камеру и фотографирую. И вот, преодолевая таким образом себя, часто делаешь удивительные кадры.

Одно время я даже эксперимент проводил — нарочито старался не мешать самой жизни экспонироваться перед камерой, вмешиваться минимально. Нажал кнопку и отошёл, чтобы узостью своего видения и своих знаний не скомкать и не ухудшить то, что есть на самом деле. Так что в своей работе я часто наблюдаю чудо!

— Интересно, такие чудеса происходят только у верующих фотографов?  

— Нет, даже неверующие фотографы подмечают вмешательство в их работу силы извне. Проблема только в том, что на этом тонком эфирном плане могут вмешиваться и падшие духи, особенно с теми, кто с ними заигрывает и этим живёт. Иногда у фотографов получаются инфернально мрачные фотографии. Позитив, как ни странно, очень непросто отразить. И большинство мастеров уходят в совершенный мрак. Все победители международных суперконкурсов (World Press Photo, например) демонстрируют нам негативные снимки. Я бы отметил, что это мрачное видение мира сейчас возобладало, негатив стал очень популярен. Выхватить радостные, светлые моменты мало кому удаётся. Это большой труд — уметь видеть свет, и человек сам должен искать его.


Беседовала Мария Максимова

Читайте также: