Реален ли постхристианский мир?


Все мы сегодня чувствуем, что мир подошёл к рубежу каких-то неизведанных ранее колоссальных потрясений и существенных, необратимых изменений. Человечество порывает с длительной эпохой Традиции с большой буквы — в её классическом понимании и в её высоком ценностном и смысловом измерении — и переходит в состояние новое, неопределённое, а потому тревожное…

Строительство комплекса Москва-Сити

Очевидно, что и либеральная эпоха клонится к своему закату. Она исчерпала на сегодня почти весь свой потенциал, и вряд ли у либерализма есть что-то ещё весьма значительное, что можно было бы предложить для мирового развития. Обозревая весь период господства либералов в общественном сознании примерно с середины XVIII века, сначала в высших кругах западного, да и российского правящего класса, а затем уже и в реальной политике видим, как за 150–200 лет разительно изменился под их влиянием мир. Вся история этого периода проходила под знаком отступления консервативного большинства, утраты им господствующих позиций в политике, общественной мысли, в культуре. При этом в стане консерваторов отнюдь не преобладают ретрограды — там хватает здоровых и здравомыслящих сил.

Была ли этому причиной всесокрушающая революционная мощь либеральной мысли и практики или какие-то другие, более глубинные силы привели к мощному уходу от Традиции в её большом и высоком смысле? Этот вопрос, пожалуй, сегодня является одним из главных в общественном сознании, ибо от понимания этого «тренда» мировой истории зависит будущее развитие человечества.

В самом деле, что ждёт человека, покидающего пространство прежней цивилизации? Какими смыслами и ценностями он заполнит своё бытие и сознание, какие цели и приоритеты он поставит перед собой? Способны ли они будут давать необходимые ресурсы и импульсы для продолжения человеческого рода в несаморазрушительной парадигме? Исчерпал ли себя мощный потенциал христианской цивилизации, уберёгшей (несмотря на весь трагизм этой эры) человечество от самоубийства на его историческом пути? Реален ли провозглашаемый сегодня некоторыми «оракулами» так называемый постхристианский мир, не очередная ли это химера бунтующего и ослеплённого собственным «величием» самовлюблённого ума?

Все эти вопросы не случайны, они поставлены реальной практикой современного мира и требуют ответа. Сложное транзитное состояние перехода из настоящего в будущее порождает не только рефлексии, но и фобии. Существует вполне понятное стремление удержать прежний смысловой и социальный порядок, апеллируя к прошлому как к идеальному состоянию и видя в надвигающемся будущем угрозу устоявшимся, привычным ценностям. Разумеется, человечество сегодня столкнулось с кризисом мировидения не случайно — он есть яркий признак скопившихся глобальных и локальных неурядиц во всём планетарном бытии. Подобного рода состояние растерянности не первый раз посещает человечество на разломе исторического времени, а то, что мы именно это сегодня переживаем, — несомненно.

Творец открывается твари и всему сотворённому Им миру именно в переломные моменты, ибо занятый всецело самим собой человек в другие времена не ощущает явственно присутствие Божие.Мы покидаем привычную эпоху и переходим в грозовой,сверкающий молниями и стихиями,подавляющий нас оглушающей безмолвностью богооставленности мир со страхом и трепетной надеждой тем не менее всё-таки узреть Бога во всём Его страшном явлении перед грешной тварью. Мир замер в тревожном ожидании перемен, и посему этот момент характеризуется хаотичными метаниями, хотя акт творения продолжается, ибо Творец не может не творить. «Творю всё новое», — говорит Господь Бог, и этот акт творения бесконечен и трансцендентен. Это позволяет нам надеяться, что фундаментальный порядок вещей и беспредельный креативный потенциал Творца по-прежнему упорядочивают бытие, наполняют его жизненной силой, а стало быть, высшим смыслом и в конечном счёте не уводят нас от Традиции в её сакральном смысле.

Находясь в мире, субъективная неопределённость которого стремительно возрастает, сегодня человек всё острее ощущает потребность в том, чтобы иметь чёткие, не размытые ориентиры своего понятного ему самому и другим поведения и поступков. Иначе говоря, человек жизненно нуждается в осознании того, как действовать «правильно» или «неправильно», причём не только с позиции сиюминутной выгоды или бытовой психологии, но, как существо нравственное, человек остро нуждается в моральном обосновании своих поступков. Бог вложил в сердце человека нравственный закон. Эта метафизическая потребность в нравственном измерении собственного пути и судеб всего мира проявляется нередко помимо воли человека, но, тем не менее, вся система мотивации его поступков корректируется всё равно нравственным знаком, онтологически присутствующим в человеческой природе.

Несмотря на постулируемую современными либералами девальвацию Традиции, с её весьма чётким морально-нравственным кодексом, человек сопротивляется этому жёстко навязываемому тренду и взыскует новой земли и нового Неба.

Точка решающего поворота впереди, как представляется, — в очень близкой перспективе. И весь вопрос в том, куда повернёт человек: к Богу или в сторону от Него. В этом главный нерв и смысл современной истории. Мы знаем, что человек может выбирать вредные для себя пути, пребывая в самых благоприятных условиях, и, наоборот, способен принимать верные решения на основе несовершенных, противоречивых и далеко не полных данных, находясь в стеснённых обстоятельствах. И в том, и в другом случае чудесным, непостижимым образом появляется иррациональный, запредельный характер загадочной природы человеческого своеволия (между прочим, тоже дара Божия).

Своеволие человека проявлялось с незапамятных времён. Ещё в античности и даже ранее (например, на страницах Библии) мы находим множество примеров этого. Как известно, это свойство человеческой натуры обществом не поощрялось и признавалось греховным состоянием души, повреждённой гордыней. Вместе с тем с течением времени своеволие человека стремилось всё настойчивее оспорить сложившийся миропорядок, установленный свыше и освящённый Традицией.

Разумеется, стремление к отрицанию прошлого с целью изменения траектории настоящего и проекции будущего заложено в самой природе человека. При этом решительный, бесповоротный разрыв с прошлым опытом обрекает человека на бесплодные попытки начинать любое дело каждый раз с нуля. Обрыв связи времён и поколений лишает человечество живительной силы творческого развития. Таким образом, две силы (для простоты понимания назовём их консерваторами, старающимися сохранить Традицию, смыслы и ценности существующей эпохи, и либералами, настроенными на решительное изменение существующего порядка вещей) упорно сталкиваются между собой, далеко не всегда высекая божественную искру. Человек для либеральной мысли становится мерой всех вещей, абсолютные ценности перемещаются из пространства сакральных, духовных исканий в область страстных, свойственных плотской природе человека желаний и вожделений. В обществе уже с поздней античности силой людского своеволия устанавливается культ человеческой природы, что является ярким признаком языческой культуры,герметичной изамкнутой в своём тесном пространстве, лишённой богооткровенных энергий.

Христианство явилось в мир именно тогда, когда развитие человечества подошло к роковому рубежу, язычество грозило уничтожить себя и весь существующий миропорядок, ибо смыслы и ценности существовавшей парадигмы бытия пришли в неразрешимое противоречие с замыслом Творца, преисполненного любви к Своему творению.

Христианство не поработило человека удушливой аскезой, а, напротив, освободив его от греха самоистребления в результате служения своей плоти, открыло невиданные ранее перспективы духоподъёмного движения к Истине, Свету, вечности.

Формирование европейской цивилизации, начавшейся под флагом христианизации народов континента, привело к парадоксу: вместо спасения и возрождения падшей человеческой природы на пути бесконечного приближения к Богу на пьедестал стал возводиться человек как мера всех вещей, как абсолютная ценность. Именно под этим флагом человеческого эгоизма, культа рационализма и выгоды, как основы развития, сформировалась европейская культура. Либеральный идеалнеуклонного и беззаветного служения человеческой выгоде, бесконечного стремления к расширению всё новых прав и свободчеловека есть идолопоклонство в неоязыческой упаковке, угождение плоти и служение смущённому духу гордыни, которое ныне привело человечество к угрозе разрыва времён,если хотите,к концу Традиции, а стало быть, и к концу Истории,если выражаться словами Фрэнсиса Фукуямы.

Консерватизм, как известно, сильно опорочен в глазах истории попытками идеализации прошлого, тягой к архаике, определённой узостью мышления, негодной и часто свирепой практикой отстаивания смыслов и ценностей уходящих эпох. Но и нынешний либерализм, как предтеча всех современных левых идей, дискредитировал себя, хотя социалистический проект в виде доктрины справедливого устройства мира продолжает пользоваться устойчивым массовым общественным спросом.

Уже примерно сто лет не прекращаются попытки соединить христианское учение с политической доктриной, создав на этой основе крепкий фундамент для успешной партийной деятельности. Наиболее далеко в этом направлении продвинулись те партии, которые соединяют в своей деятельности христианские и демократические ценности и смыслы. Менее успешны те, кто экспериментирует с социальными и национальными приоритетами, прививая их на древо христианской универсальной доктрины.

Более того, есть основания полагать, что расхождение между современными социалистами и демократами будет всё более возрастать. Достаточно посмотреть на отношения германских христианских демократов во главе с Ангелой Меркель и французских социалистов с их лидером Франсуа Олландом, чтобы понять, какие между ними возникают огромные фундаментальные различия ментального, мировоззренческого характера, хотя, казалось бы, они обязаны поддерживать друг друга — иначе вся конструкция и идеология европейского единства просто рухнет.

Современные социалисты в лице их авангарда — французских коллег всё более сдвигаются на ультралиберальную платформу, которая с социалистическим учением имеет мало общего. Безграничная свобода индивидуальной человеческой воли и полный запрет на какое-либо ограничение частной инициативы во многом прямо противоречат социалистическим принципам организации общественных институтов и государственных механизмов.

Именно поэтому в широких народных массах падает авторитет современных социалистов европейского типа, ибо их медленно, но верно убивает следование либеральным ценностям. Мы видим, как увядает Социнтерн, ещё недавно мощная организация. Социализм без широкой поддержки трудящихся — ничто, без неё он выдыхается. А либерализм не нуждается в массовом движении, ибо он всегда высокомерно элитарен. Не случайно социалисты правого крыла — социал-демократы предпринимают попытки вернуть себе прежнюю поддержку масс на базе новой интернациональной организации — «Прогрессивного альянса», как можно дальше отойдя от нынешних всё более компрометирующих себя либералов.

При этом либералы на самом деле тоже всё более дрейфуют в сторону от демократии. Либеральный проект современной Европы испытывает явный дефицит демократии, утверждает Вацлав Клаус, в недавнем прошлом многолетний Президент и премьер-министр Чехии. Он уверен, что утрата демократии сегодня в Европе является неизбежным следствием всеобъемлющей централизации и унификации в рамках евроинтеграции — самого любимого детища либералов.

Однако не всё так просто с этим либеральным проектом — далеко не все в Европе в восторге от плодов евроинтеграции в её современной модели. Гнев и массовое недовольство нарастают, например , в Греции, протест и призывы выйти из Евросоюза зреют в Италии, Португалии, Болгарии. Даже в Германии и Франции появились свои евроскептики. В Англии набирает популярность Партия независимости, призывающая к выходу из Евросоюза.

Самое важное заключается в том, что в основе евроскептицизма лежат не столько социально-экономические претензии к евроинтеграции, сколько ценностные и смысловые фундаментальные противоречия, существующие между ментальностью основной массы населения стран Европейского Союза и убеждениями либеральной элитарной касты, которая заправляет всеми делами в ЕС и в целом самовольно, без оглядки на общество формирует и проводит социальную и культурную политику европейских народов.

Трубящий ангел в Чернобыле

Противоречия сосредоточены главным образом вокруг христианских символов, смыслов и ценностей, от которых, как и в целом от христианского наследия, пытаются тотально отказаться либералы, перечёркивая, таким образом, саму матрицу европейской идентичности, которая сформировалась в рамках еврохристианской цивилизации.

Либералам удалось много чего порушить из христианских ценностей, сейчас они упёрлись в фундаментальные, базовые основы еврохристианской цивилизации, в её последний и самый важный рубеж — традиционную, классическую семью, состоящую из мужа, жены и их потомства. Традиционная семья, как известно, есть важнейший институт воспроизводства человеческого рода и механизм сохранения, развития и передачи Традиции, смыслов и ценностей существующей цивилизации. Тип современной классической, традиционной семьи, как брачного союза мужчины и женщины, освящается Церковными Таинствами и обладает сакральной силой. «Прилепится муж к жене своей, да станут едина плоть, и тайна сия велика есть», — говорится в Новом Завете о семье в традиционном смысле как об одной из самых великих и благотворных тайн человечества.

Но ныне в мире высоко поднимают голову те, кто противится этому богоустановленному порядку; колоссальные силы борются, чтобы разрушить как институт традиционную, классическую семью.

«Голубое лобби» ныне как бы вдруг появилось практически одновременно повсюду, даже в тех странах и в среде тех народов, в которых, казалось бы, никогда не существовало этого явления в таком обличии, в каком оно сегодня проявляется, — хотя и малочисленном, но шумном, агрессивном, хорошо организованном, щедро субсидируемом и умело пропагандируемом. Это лобби появилось вдруг одновременно и практически повсюду, как по мановению волшебной палочки некоего дирижёра тёмных сил.

Не все и не сразу в мире и в Европе распознали серьёзность этой угрозы и масштаб вызова человечеству. Христианская Церковь первой распознала эту опасность. Все традиционные Христианские Церкви выступили с призывом к обществу оценить и понять серьёзность этой угрозы. С подобной позиции к своим народам обратились Русская, Грузинская, Кипрская, Элладская, Сербская, Болгарская, да и все другие Православные Церкви.

Столь же принципиальной линии придерживаются и собратья-католики. Президент ассоциации «Католическое движение семей» Франсуа Легрие заявил, что «европейские страны столкнулись с попустительской идеологией, которая разъедает нас, подобно раковой опухоли, и грозит привести нас к настоящему социальному и демографическому самоуничтожению».

Печально знаменитый новый французский закон о гомосексуальных парах и их праве усыновлять детей не только взорвал французское общество, но и вызвал острое недовольство во многих других странах. Глава французской ассоциации «Католики в походе» Юг Ревель говорит, что «проект так называемого закона "О браке для всех" является лишь первым звеном в цепочке культуры смерти, которая объединяет в себе сексуальный либерализм, аборты, гендерную теорию, разрушение половых стереотипов, которое стало средством детской эмансипации, искусственное оплодотворение, суррогатное материнство, эвтаназию, а завтра, возможно, полигамию и педофилию. И всё это во имя идеологии прав человека».

Когда общество находится в оцепенении от происходящего, на сцену исторического действа выходит бунт одиночек, чтобы прервать этот кошмарный сон народов. Не случайно именно во Франции таким бунтом стало публичное самоубийство, совершённое в самом сердце католического Парижа — в соборе Нотр-Дам известным интеллектуалом-традиционалистом Домиником Веннером, который в предсмертной записке заявил, что он «должен пожертвовать собой, чтобы разорвать летаргию, которая разрушает наши идентифицирующие установки, в особенности семью, сокровенную основу нашей тысячелетней цивилизации».

Борьба идёт больше чем за убеждения, — она идёт за дальнейшее продолжение бытия человечества, ибо из истории давно известно, что гомосексуальные революции всегда прокладывают дорогу процессам катастрофическим, глобальным — распаду государств, гибели народов, крушению цивилизаций.

Мы все являемся свидетелями и участниками безумного то ли эксперимента, то ли сознательно спланированного конца человеческой истории, который, кажется, приходит оттуда, откуда его не ждали, — не от ядерной катастрофы, а от липкого удушья гомосексуальных объятий. От напористо задаваемой мировой тенденции к стиранию различия полов скончается человек разумный, а скорее, неразумный. В этом самоубийственном проекте участвуют все: бизнес, театр, литература, президенты, парламенты, кинематограф, мода, масс-медиа, медицина. Даже те, кто в составе многотысячных демонстраций выходил на улицы городов с протестами против гей-революций, аплодируют фильмам-победителям самых престижных современных кинофестивалей, сюжеты которых просто переполнены гейской и лесбиянской тематикой. Просматривается чёткая тенденция к обязательному поощрению произведений этой волны. Как известно, не стал исключением и нынешний Каннский кинофестиваль, где жюри во главе со Стивеном Спилбергом присудило главный приз фильму французского режиссёра тунисского происхождения Абделатифа Кешиша «Синий — самый тёплый цвет» о любви двух лесбиянок.

Мы не зря сказали, что мощное продвижение гей-культуры как господствующей в обществе не само по себе проявляется в последний период — ему оказывают решающую поддержку очень влиятельные силы.Разумеется, никто не отрицает, что порок всегда обладает колоссальной разрушительной силой, но это слепая сила, ему для победы нужен весьма умелый «менеджер»-организатор. Не так давно в прессу просочилась очень любопытная информация о роли ЦРУ и других подобных центров в деле продвижения нетрадиционной культуры, в том числе так называемого современного искусства.

Я далёк от того, чтобы все беды и несчастья современного мира списывать на счёт козней всякого рода центров «мировой закулисы», во всём видеть заговоры пресловутых масонов и провокации спецслужб. Но иногда не грех согласиться с упрямыми фактами, особенно с такими, которые прямо корреспондируются с логикой происходящих событий.

Гей-революции рождаются не на пустом месте — их подготавливают разные явления: сначала провозглашается как норма свобода половых отношений на обычном гендерном уровне, затем продвигается снятие табу на половые сцены в театре и кино, параллельно запускается процесс отрицания классического искусства как такового и воздвигается на пьедестал новый культ ценностей так называемого современного искусства и далее — по известному уже сценарию. Современное искусство, кстати, стало продвигаться самым первым как мощная артиллерия наступления на традиционные ценности и эстетику. Ведь, не разбив традиционные эстетические нормы и ценности, невозможно поменять систему смыслов.

Мощная атака на Традицию в её высоком смысле началась сразу после окончания Второй мировой войны, когда стало ясно, что ценой многих миллионов человеческих жизней удалось остановить свирепую фашистскую угрозу неоязычества. И тут на культурно-духовном уровне началась ещё одна фаза всё той же планетарной войны против здоровых сил и потенций человечества, причём многие активисты этой неоязыческой армии воевали на стороне тёмных сил, сами не подозревая, какому чудищу они служат, добровольно дав себя обмануть лозунгами освобождения человеческой личности от «удушающей скуки формального искусства», «ханжества официального кинематографа» и так далее.

Сегодня уже известно, что абстрактное искусство стали продвигать по всему миру, вздувая до заоблочных высот цены на примитивные и даже уродливые с элементарной эстетической точки зрения художественные поделки не только хорошо сплочённые дельцы-спекулянты интернационального арт-рынка, но они делали это, в том числе действуя в рамках специальной программы ЦРУ. В 1950 году на деньги ЦРУ был создан фронт, действующий против традиционного искусства. В этой программе втёмную использовали Генриха Бёлля и других подобных ему деятелей западной культуры.

Именно ЦРУ, устраивавшее вместе с семейством Рокфеллеров и некоторыми другими магнатами громкие выставки подобного рода «шедевров» по всему миру, стало главным меценатом абстракционизма.Одна из подобных выставок, проходившая в 1952 году, так и называлась без стеснения — «Шедевры XX века». А один из основателей ЦРУ Уияльм Пейли даже состоял в дирекции международных программ Музея современного искусства в Нью-Йорке — главного инструмента этого глобального проекта. Более 800 газет и журналов по всему миру получали от ЦРУ поддержку в рамках программы продвижения современного искусства, и в жанре не только живописи, но и театра, музыки, кино, литературы.

Гей-революции открыли чудовищную бездну педофильского дискурса, в котором обнаружились такие поразительные вещи, что поневоле задумываешься о силе всемирного «голубого лобби», которое имеет не только свою особую историю, но и довольно определённую адресность в разных странах. Практически все обнаружившиеся в последнее время громкие факты педофилии обязательно приведут в приюты, детские дома, неблагополучные семьи, откуда, дескать, надо обязательно изымать детей силой опеки с целью передачи их для усыновления на Запад — как оказывается, очень часто в руки педофилов. Существует, как представляется, целая программа усыновления в рамках именно этого педофильского дискурса, в результате которого в гей-семьях вырастает соответствующее потомство, плохо ориентированное на традиционные ценности и смыслы.

Белый голубь и черный ворон

Педофильский дискурс существует параллельно с либеральной волной в общественном сознании и современном искусстве, нередко пересекаясь с ними. Ещё в 1977 году эта связь обнаружилась очень явно, когда во Франции в поддержку трёх задержанных полицией педофилов выступили публично 69 самых известных интеллектуалов, в числе которых мы увидели Луи Арагона, Жана-Поля Сартра с Симоной де Бовуар, Ролана Барта, Жиля Делёза, Феликса Гваттари, Жана-Франсуа Лиотара, Бернара Кушнера и других знаменитых фигур.

Не стояли в стороне от педофильского лобби и другие известные французские либералы-интеллектуалы: например, Андре Глюксманн, Луи Альтюссер, Мишель Фуко — может быть, самый цитируемый ныне учёный, философ, историк, автор шумно известной «Истории сексуальности», умерший от СПИДа. М. Фуко и его коллеги в 1982 году проходили как участники или свидетели по уголовному делу «Корал» — громкому педофильскому скандалу в приюте с одноименным названием для детей с социальными и психологическими проблемами.

Эти материалы давно перестали быть секретными, они публиковались в широкой печати, в том числе российской: например, в «Коммерсант Weekend», «Независимой газете», журнале «Международная жизнь» и других. Однако общество как будто не замечает смертельной опасности.

Кажется, разрушительный напор гей-революции представляется столь мощным, что остановить его ни общество, ни государство не в силах. Кто же может стать на пути этой волны? Ответ очевиден — традиционные Христианские Церкви. Только они имеют глубокое, хорошо разработанное учение, способное остановить эту волну. Вокруг Церкви должны объединяться и действовать вместе с Церковью все здоровые силы общества, чтобы переломить ход грозных событий в мире, вернуть на своё место высокую Традицию, ценности и смыслы существующей цивилизации, дающей живительную энергию человечеству для продолжения жизни не в саморазрушительной заданности.

В связи с этим становятся более понятными подлинные цели тех кампаний, что направлены против Церкви в последний период. Разумеется, есть ошибки и в линии сегодняшнего поведения Церкви. Прежде всего, они связаны с человеческим фактором — с недооценкой существующих угроз и не всегда верной моделью реагирования на них со стороны священнической корпорации. Но очевидно и другое: в Церкви нарастают позитивные тенденции, спадает апатия, на самые передовые рубежи призываются именно те люди, которые способны, как представляется, адекватно отвечать на глобальные вызовы.

Традиционные ценности и смыслы питают нашу жизнь, поскольку обладают огромной силой, которую они черпают из сакрального поля Божественных энергий. Без них бытие превращается в процесс биохимического обмена, конечная цель которого не соответствует высокому предназначению человека — образа, подобия и друга Самого Творца.

Читайте также: