Материалы СМИ: "Последний русский император в лицах"

Игровое кино о жизни и судьбе последнего российского императора Николая II есть политическое высказывание, с неизбежностью и до скончания веков. Любая, даже и самая сдержанная, фантазия на материале жизни Николая Романова прямо или косвенно ставит вопрос о власти. Как минимум символической. Отсюда бури, страсти и столкновения.

Алексей Учитель с самых первых лет существования новой России профессионально увлекается пикантными историями, вот и в случае с императором он "всего-навсего" продолжил разработку той жанровой породы, которую, согласимся, заказывает и проплачивает зритель. Ничего личного. Иван Бунин, герой давней и тоже, кстати, нашумевшей ленты Учителя, не святой мученик, но попадал под раздачу наравне с императором.

Выбрали капитализм - потерпите. Или вначале проведите честную работу со страной, населением и с хорошими собою на тему "смысл жизни не в удовольствиях". Но самое главное, ничто внешнее не способно замарать "безупречность", а вдобавок не должно выводить из себя праведника. Не надо обманываться и обманывать. В случае с Николаем II, повторюсь, дело главным образом в бессознательной борьбе за власть, за чаемый образ правления и мышления.

Советская власть не слишком усердствовала в деле развенчания последнего императора. Николай II впервые выведен в получасовой исторической драме режиссера Вячеслава Висковского по сценарию Павла Щеголева "Девятое января" (1925) с Александром Евдаковым в роли царя. Сохранились лишь отдельные фрагменты картины, впрочем, вряд ли потенциал Висковского был достаточен для создания серьезного содержания. То ли дело вышедший в 1929-м "Арсенал" Александра Довженко. В самом начале этой выдающейся полнометражной ленты дан емкий художественный образ убойной силы. Режиссер чередует напряженные будни трудового люда и поясной план императора за письменным столом. Николай (все тот же Александр Евдаков) выглядит импозантно, достойно. Военный мундир, перо в руке, бумага на столе, работа ума на лице. Рука, однако, выводит, причем после долгого раздумья и сразу после монтажных перебивок со страдающими трудящимися людьми: "Убил ворону. Погода хорошая. Ники". Это документально и убийственно. Большевики были уверены в своей моральной правоте: технократическая по духу, нацеленная на эффективность новоиспеченная элита бездумную праздность отрицала. Для моральной победы, как она полагала, достаточно соответствующего отбора материала с укрупнением, в фантазировании не было никакой нужды.Через полвека в "Агонии" Элем Климов доведет метафору Довженко до выразительного предела: в минуту растерянности, в ситуации прострации, сразу же после доклада командующих фронтами о потерях Николай II ( Анатолий Ромашин) станет палить уже по вороньей стае. Расстрел птиц дан как дело обыкновенное: адъютанты понимают настроение императора и несутся, увязая в сугробах, с заранее приготовленными винтовками. Птицы обливаются кровью, зато паника императора на время стихает. Зачем же убил ворону? Для чего задокументировал?! Приходит в голову разве что отсрочивание смерти, яростный против нее протест. Минимализм этой большевистской пропаганды убедителен.

Потом о фигуре Николая II надолго "забыли". Снова император появляется на экране лишь в 1956 году в картине режиссера Ефима Дзигана "Пролог". Играет императора Владимир Колчин. Николаю здесь припоминают 9 января. Императора подают в качестве импозантного, нежного, но крайне нерешительного человека. "Я подумаю, пусть они подождут еще..." - таковы его манера и стиль мышления. Николай очень хорош собой, фактически ангельской внешности, однако управляем, податлив, лишен собственного мнения.

Через пять лет в фильме Леонида Лукова по сценарию Алексея Каплера "Две жизни" все тот же Владимир Колчин появляется в образе Николая в знаковой сцене. Здесь уже отрекшегося царя впервые сводят лицом к лицу с вооруженными недоброжелательными простолюдинами, которые по распоряжению питерских рабочих и солдат явились проверить, не сбежал ли царь за границу. "Вы хотели меня видеть? Здравствуйте, господа", - Николай доброжелательно протягивает руку. "У вас грязные руки, гражданин Романов, они испачканы народной кровью", - не моргнув глазом, отвечает статный чубатый предводитель ворвавшихся в залу солдат. Что это, фантазия Каплера или быль? Как бы то ни было, идеологический посыл очевиден: царь преступник, вдобавок личность ничтожная.

Чубатый командует ему "кругом, марш", а стоящий неподалеку персонаж Николая Рыбникова, простоватый солдатик, про себя озвучивает соответствующее впечатление: "Я представлял себе царя огромным страшным зверем, а этот был маленький человечек, похожий на рыжего сапожника из нашей деревни". То есть в эпоху развитого социализма императора не удостаивают сколь-нибудь значительным почтением.

Дальше следует "Агония" Элема Климова. Работа над картиной началась еще в 1966-м, окончательный вариант сложился в 1975-м, а в прокат лента вышла только в 1985-м. О чем свидетельствует трудный путь фильма? О том, что в советской элите усиливается разномыслие. Характерно следующее обстоятельство. Первоначальный, откровенно фарсовый сценарий Семена Лунгина и Ильи Нусинова, где гигантскую роль играли похождения при царском дворе Григория Распутина, был закрыт с формулировкой "нельзя бить царизм по альковной линии". То есть уже тогда сформировался буржуазный по своей природе запрос на альковно-адюльтерную проблематику, но в советской системе еще были силы, предпочитавшие вести с прежним режимом выверенную идеологическую полемику, а не двусмысленную игру. Те, кто недоволен самим фактом выхода картины Учителя, могут поностальгировать о советской "цензуре". Впрочем, ни на что советское они ведь тоже не согласны.

В "Агонии" явился, наверное, самый привлекательный Николай II из всех существующих на экране. Анатолий Ромашин, актер очень высокого уровня, сделал царя глубоким, таинственным, проницательным, страдающим, надмирным. "Предадим себя в руки провидения", - в сценарии Николай прописан безвольным, но Ромашин превращает эту по определению отрицательную характеристику не меньше чем в метафизическое томление. Он словно противостоит разудалому, плотскому Распутину, лишь имитирующему духовный экстаз и визионерский дар.

Одной из причин того, что "Агонию" советские власти не закрыли окончательно, стал выход в 1971 году голливудской картины режиссера Франклина Шеффнера "Николай и Александра". Было решено, что лояльная в отношении монархической четы лента заклятых врагов должна быть оспорена советским кинематографом. Американскую ленту смотреть интересно и даже душеспасительно: она никого не оскорбляет, очень профессионально сделана, но главное - Николай, впрочем, как и императрица, дан живым и психологически близким нам человеком.

<...>

Николай ИРИН

"Культура"

20 октября 2017 г.

Полный текст статьи см. в рубрике "Мониторинг печатных СМИ".

Публикация создана на основе материалов сайта Интерфакс-Религия.

Читайте также: