Завещание Спасителя

Фреска Тайная вечеря

Мы не случайно столь подробно разобрали каждую из заповедей блаженства в прошлых публикациях. Вопреки тем современным учёным, которые считают, что эти заповеди являются плодом морализаторских усилий евангелиста Матфея, мы глубоко убеждены в том, что они принадлежат Самому Спасителю и содержат в себе квинтэссенцию Его духовно-нравственного учения. Именно в таком качестве они были задуманы и произнесены Иисусом; вот почему Он придал им особую торжественность, выразившуюся не только в том, что Он начал с них Нагорную проповедь, но даже в их внешней поэтической форме.

Как последующие разделы Нагорной проповеди, так и вся история жизни, страданий и смерти Иисуса станет раскрытием смысла заповедей блаженства. В них, как в зеркале, отражена эта история, а вместе с ней и вся многовековая история христианского свидетельства, запечатлённого кровью мучеников и исповедников.

Заповеди блаженства в Нагорной проповеди являются духовной программой, выраженной в положительных категориях. В этом — одно из их отличий от блаженств из проповеди на равнине, где каждому из блаженств, описывающих положительные качества, противопоставляется обличение в адрес лиц, обладающих противоположными качествами. В Нагорной проповеди этого противопоставления нет, хотя оно как бы подразумевается.

«В заповедях блаженства кроме выраженного положительного смысла есть и невыраженный отрицательный смысл, столь же ясный <...> Сказано: "Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное". Значит, богатые духовно, те, у которых в сознании много незыблемых истин <...> не войдут в Царство Небесное. Сказано: "Блаженны плачущие, ибо они утешатся". Значит, те, кто здесь живёт легко и весело <...> там не найдут никаких приятностей; их жизнь будет безвкусна и скучна. "Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю", а гордые, полные самосознания будут исключены из наследства. "Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся", а сытые правдою, все политики, общественные деятели, филантропы, профессора и директоры гимназий, уверенные в своей правде, там обречены на голодание, потому что здешние истины, такие сытные с виду и прекрасно сервированные, там окажутся бутафорскими яствами. "Блаженны милостивые, чистые сердцем, миротворцы, гонимые за правду", но не узрят Бога, не наследуют Небесного Царства, не будут помилованы те, кто здесь практикует строгую справедливость, кто тихомолком вожделеет, кто не мешается в людские дрязги, кто за правду свою вкушает почёт и благосостояние. И если под Царством Небесным разуметь тот вовеки недостижимый, но подлинно сущий предел совершенства, к которому сквозь грехи и заблуждения неотвратимо идёт человечество, то заповеди говорят нам: сытые духом, самодовольные, благополучные здесь — пустоцветы; в них нет никакого проку для человечества, они живут бесполезно...»
(Гершензон. Нагорная проповедь)

Заповеди блаженства ярко свидетельствуют о парадоксальном характере христианской нравственности. В них Иисус говорит о том, что подлинным счастьем (блаженством) обладает тот, кто по человеческим меркам глубоко несчастлив, а в качестве положительных качеств приводит те, которые не так высоко ценятся в человеческом общежитии (например, смирение и кротость).

«Произошла самая радикальная переоценка ценностей, какую только знает мир. Всё делается необычным, непохожим на то, чем живёт мир и чем дорожит мир <...> Блаженными оказываются совсем не те, которых мир считает блаженными, — блаженны плачущие, кроткие, милостивые, чистые сердцем, алчущие и жаждущие правды <...> Мир же считает блаженными богатых, знатных, сильных, обладающих властью, прославленных, смеющихся <...> Между Евангелием и миром существует полная противоположность и несовместимость...»
(Николай Бердяев. О назначении человека)

С самых первых слов Нагорной проповеди закладывается основа того учения, которое апостол Павел назовёт юродством и безумием (см. 1 Кор. 1, 21–23), имея в виду его радикальное противоречие с мерками и стандартами, по которым обычно измеряют счастье. Иисус предлагает людям шкалу ценностей, во многих позициях противоположную привычной для них и кажущейся общепринятой: «Блаженства переворачивают реальность с ног на голову или, точнее говоря, показывают, что Бог видит наши ценности перевёрнутыми». В известной степени данное утверждение относится ко всей духовно-нравственной программе, которую предлагает Иисус в Нагорной проповеди и других поучениях, сохранённых в Евангелиях.

Евангельские блаженства прочно вошли в литургический обиход христианских Церквей. В Православной Церкви «Блаженства» исполняются, согласно уставу, за каждой воскресной литургией (на практике они включаются также в литургию, совершаемую по будням). Их исполнение предваряется словами, основанным на молитве благоразумного разбойника: «Во Царствии Твоем помяни нас, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем» (ср. Лк. 23, 42). В литургическом контексте блаженства звучат как духовно-нравственное завещание Иисуса, о котором Церковь считает своим долгом напомнить верующим, когда они собираются для совершения Евхаристии.