Единство несоединимого, или диалектический материализм наших дней

В последние десятилетия, когда у людей возрождается религиозное чувство и многие атеисты приходят к вере, нередко приходится слышать, что у христианства и коммунизма одни и те же идеалы. Между тем все заповеди христианства и догмы коммунизма антагонистичны: «Не укради» — «Экспроприация экспроприаторов»; «Не убий» — «Бей буржуев»; «Молитесь за врагов своих» — «Если враг не сдаётся — его уничтожают»; и таким сравнениям нет конца.

торжественное обещание большевиков

В нынешние времена социальной несправедливости и обмана массовое сознание тоскует по уравниловке, а многим униженным российским гражданам хочется верить в миф о том, что Христос и Маркс пришли на землю для защиты униженных и обездоленных — «последних». Для них коммунистическая риторика — это единственно известный им язык, ибо всякий другой десятилетиями был недоступен. Для них советское прошлое — это воплощение социальной справедливости, а красный флаг — символ разрушенной и попранной родины. И потому причудливо соединяются в сознании людей дореволюционные и советские понятия, православные и коммунистические образы. Впрочем, библейские выражения охотно использовали и отцы–основатели марксизма: кто не работает, тот не ест.

Поэтому современный неокоммунизм — нечто совершенно иное, чем коммунизм классический. Но это не означает, что и собственно коммунизм становится другим. Идя навстречу массам, но преследуя свои цели, сегодняшние партийные идеологи пытаются предать забвению людоедское прошлое коммунизма, для чего навязывают этой идеологии не свойственный ей человеколюбивый характер. Оттого всё чаще можно услышать, что христианство и коммунизм чуть ли не одной природы и цель у них одна — забота о человеке.

Таким образом, «низы» не способны в нынешнее смутное время на иное мировоззрение, коммунистическим же «верхам» иного и не нужно. Жизнь нередко соединяет несоединимое. Понятно, когда о близости коммунистических и христианских идеалов говорят люди, которые ничего не знают о религии. Менее понятно, когда некоторые православные мыслители, церковные и общественные деятели тоже поддаются этому соблазну — уже забыли уроки коммунизма?

Сменовеховцы, евразийцы, национал-большевики считали, что коммунизм — меньшее зло. Им казалось, что большевики ценою огромных жертв восстановили российское государство и защитили его от растлевающего влияния западной цивилизации, от агрессивных притязаний индустриальных держав. История кроваво опровергла эти иллюзии. Но когда пагубные последствия коммунистического господства стали очевидными, вновь возникают различные формы его апологии. Невозможно согласиться с мнением, высказанным в первой половине девяностых годов Владыкой Иоанном, митрополитом Санкт-Петербургским: «Революционеры-разрушители, после уничтожения русской государственности ощутившие на себе всю полноту бремени державной ответственности, оказались вынужденными — пусть в изуродованной и извращённой форме — вернуться к вековым началам соборности». Изуродованная и извращённая соборность является чем-то прямо противоположным соборности, также как изуродованный и извращённый, то есть ложный облик Христа явит собой не кто иной, как антихрист. Большевики по природе вещей не способны ощутить на себе всю полноту бремени державной ответственности, тем более руководствоваться ею, ибо разрушали Российское государство для того, чтобы заменить его антинациональной кровавой диктатурой — оплотом мировой революции.

«С чего начать?» — что подменяет коммунизм

Как известно, классики марксизма-ленинизма не только всячески критиковали религию, не понимая её сути, но и подвергали её хуле и злобной ругани.

«Религиозное убожество есть в одно и то же время выражение действительного убожества и протест против этого действительного убожества. Религия — это вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она — дух бездушных порядков. Религия есть опиум для народа», — утверждал Карл Маркс.

«Религия есть один из видов духовного гнёта, лежащего везде и повсюду на народных массах, задавленных вечной работой на других, нуждою и одиночеством… Религия — род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь», — вторил ему Ленин.Религия у Ленина не что иное, как «поповщина», «заигрывание с боженькой», «самая гнусная из вещей», «труположество».«Всякая религиозная идея о всяком боженьке, всякое кокетничанье с боженькой есть невыразимейшая мерзость… самая опасная мерзость, самая гнусная зараза». (В. И. Ленин)

Будучи самой радикальной в истории антихристианской, богоборческой идеологией и силой, коммунизм направлен на подмену религии, стремится обратиться в неё, как старая колдунья в прекрасную девицу, перенять её форму. Борясь с религией как с «превратным мировоззрением» (определение Маркса), коммунизм принимает ложнорелигиозное обличье. Его идеология претендует на собственную версию сотворения мира и происхождения человека (дарвинизм). В основе её не научная теория, а вероучение со своего рода «священным писанием», с «догматами» и «заповедями». В идеологии содержится своё учение о пути «спасения» и есть свои «мученики веры». Она выдвигает, в конце концов, своего «спасителя», который, в отличие от истинного Спасителя, не сам идёт на жертву, а посылает на смерть миллионы людей. Коммунистическая псевдорелигия, профанируя священные образы, насаждает свои «догматы», «культ», «обряд», своё причисление к «лику святых» и свою «анафему», свои церемониальные действия (парады, демонстрации, собрания, пение «Интернационала»). Для этого коммунистический режим строит и культово оформляет «храмы» (дворцы советов, съездов, клубы, красные уголки с портретами Ленина — пародирование красного угла с иконами в русских избах); возводит гробницы (мавзолеи), подменяет мощи святых мумиями вождей (хотя с последовательно атеистических и материалистических позиций невозможно объяснить поклонение праху вождя).

Карл Маркс и Фридрих Энгельс

Коммунистические демонстрации пародируют христианский крестный ход со своими «хоругвями» (транспарантами, знамёнами), портретами «святых» (вождей). В вожде социализма персонифицируются качества верховного жреца, а то и человекобога (Сталин). Существуют коммунистические «священные писания» (произведения «классиков» и вождей, постановления партии) и каста их толкователей. Многие идеологические лозунги являются своего рода молитвенными заклинаниями: «именем революции», «без Ленина по ленинскому пути», «священная ненависть»… Коммунистический голубь мира замещает образ Духа Святого, изображающегося в христианской иконописи в образе голубя: «…И се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него» (Мф. 3, 16). Культово-обрядовая сторона социализма инициируется коммунистической антибытийной мистикой.

Сакрализуются некоторые гражданские праздники наряду с профанацией праздников религиозных. Так, главный советский праздник — день первой в мире социалистической революции (7 ноября) был нацелен на замещение Рождества Христова. По существу, седьмого ноября отмечалось рождение социального антихриста — первое всецелое воплощение идеологии небытия. Демонстрация трудящихся в этот день должна была символизировать и стимулировать преданность духу социалистического рождества, военный парад — заявлять об отмобилизованной мощи для защиты первого плацдарма. 1 Мая — Международный день солидарности трудящихся — подражал Воскресению Господню, Пасхе. Это эсхатологический (конечный, запредельный) праздник грядущего всемирного торжества коммунизма. Демонстрация в этот день свидетельствовала о сплочённости товарищей в антихристе (трудящихся всего мира) в борьбе за полное и окончательное утверждение коммунизма во всём мире. Военный парад должен был показывать мощь и готовность использовать эту сплочённость для всемирной экспансии. Это разоблачало агрессивные притязания коммунистического режима, поэтому в последние годы в СССР отказались от военного парада 1 Мая.

Какую же цель преследовала эта вселенская подмена? Какую сверхзадачу камуфлировал этот глобальный обман? Слова Спасителя о дьяволе («он лжец и отец лжи» — Ин. 8, 44) можно отнести и к коммунистической идеологии как форме мирового зла, цель которого — полная, окончательная гибель человека. Но поскольку человечество, естественно, не может согласиться на собственную гибель, его нужно заманить, обратить болотные огни в путеводные светила. Но эта эзотерическая — тайная — цель, как правило, скрывается и экзальтированно скандируется в состояниях идеологической одержимости: «И как один умрём в борьбе за это». Идеология материалистического атеизма направлена на глобальные фикции. Её окончательной целью, тем, что скрывается за всеми явными целями, оказывается смерть — небытие как таковое.

«Что делать?» — что уничтожает коммунизм

Распространено мнение, что идея коммунизма прекрасна, но в процессе реализации она была извращена. Между тем история человечества не знает большего согласия между теорией и практикой, чем в странах с коммунистическим режимом. Тип государства, неизменные многомиллионные жертвы, классовое неравенство, невиданные гонения на верующих, разрушение религиозного и построение атеистического уклада жизни — всё это результаты скрупулёзного следования догмам идеологии. Произведения классиков марксизма-ленинизма преисполнены инфернальной ненависти к Богу, к религии, агрессии к Церкви. Чтобы удостовериться в этом, достаточно заглянуть в сборник «Маркс, Энгельс, Ленин о религии». Непредвзятый анализ коммунистической доктрины убеждает в том, что эта идеология не только предельно атеистична, но и является теоретическим обоснованием тотального богоборчества. Поскольку христианство — религия Богочеловека — есть высшее откровение личности (явление личности Божественной в личности человеческой) и откровение церковной соборности людей, — то коммунизм, нацеленный на разрушение оснований бытия и божественных основ личности, является радикальным антихристианством. Коммунизм — самая радикальная во всей мировой истории антихристианская доктрина и сила. Если коммунизм не антихристианство, то что тогда антихристианство?!

Идеология коммунизма, паразитируя на христианской системе ценностей, направлена на уничтожение христианских основ жизни, поэтому его разрушительная природа вполне раскрывается именно с христианских позиций. Не случайно он сформировался в христианских странах, в другие же культуры только переносился.

Прежде всего, христианство и коммунизм непримиримы в концепции происхождения человека. Христианство утверждает богоподобие человека как высшую, ни к чему не сводимую ценность в этом мире. Только к имеющему образ и подобие Божие человеку могут быть обращены слова: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим… Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22, 37–39). Как писал Н. А. Бердяев, «Бог глубже во мне, чем я сам». Ведь истинный антропоцентризм возможен только в теоцентризме. Откровение христианства о человеке одарило его невиданными силами и связано с упованием на его высокую миссию в мире. Бог создал человека по Своему образу и подобию. За то, как человек провёл земную жизнь, он должен будет ответить перед Господом в свой смертный час. Верой и добрыми делами человек спасается, наследует жизнь вечную и Царство Небесное. То, что человек есть образ и подобие Божие, означает, что человек — неповторимая, свободная личность, обладающая созидательной волей, способная к духовному совершенствованию.

Ф. М. Достоевский

Отказываясь от Бога, человек отвергает свою сущность. Концепция человека: его происхождение, природа, назначение — в первую очередь была извращена атеистической идеологией, утверждающей, что человек — результат эволюции обезьяны либо случайных природных процессов. В человеке отрицалось главное — собственно человеческое: небесное происхождение, вечная душа, обладающая свободной волей и вселенской ответственностью. И это безбожное, униженное, обездушенное существо объявлялось царём природы. Предельное умаление человеческой сущности и унижение человеческого достоинства в коммуносоциализме вынудили Ф. М. Достоевского припечатать: «Коммунизм! Нелепость! Ну можно ли, чтоб человек согласился ужиться в обществе, в котором у него отнята была бы не только вся личность, но даже и возможность инициативы доброго дела, вместе с тем сняты были бы (и преследовались насмешкой) даже малейшие ощущения в сердце вашем чувства благодарности, без которого не может и не должен жить человек? Учение “скотское”».

Коммуносоциализм стремится к полному усреднению качественного многообразия жизни, к уничтожению человеческой индивидуальности, личности как искры Божией. «Социалистическая идеология стремится редуцировать человеческую личность к её самым примитивным, низшим слоям и в каждую эпоху опирается в этом на наиболее радикальную “критику человека”, созданную в то время». (И. Р. Шафаревич) Борясь с божественным образом в человеке, социализм разрушает все онтологические основы человеческого бытия.

Прежде всего, коммунизм объявляет войну духу, утверждая первичность материи. Внутренний пафос коммунизма — тотальная антидуховность. При радикальной материалистической установке ничто не удерживает человека от деградации, он делается жертвой плотских страстей и сатанинских стихий.

Тоталитарная коммунистическая идеология отрицает свободу человека, превращая его в «винтик» социальной машины. «В социализме — личинки, в христианстве крайнее развитие личности и свободной воли», — подметил Достоевский. Когда свобода сводится к осознанной необходимости, человек должен сознательно отказаться от свободы, отдаться механистической необходимости, «закону» революционной целесообразности.

«Бог есть любовь» (1 Ин. 4, 8), и Бог ждёт от свободного человека свободной любви. «Способ осуществления единства во Христе, для созидания Тела Его, есть любовь». (Прот. Александр Шмеман) В христианстве любовь — основной бытийный импульс личности. Социал-коммунизм культивирует ненависть и всеобщую вражду — классовую борьбу, праведный гнев и т. п. Социалистическое рабское общество построено на началах, противоположных христианской соборности: «Социализм основан на неуважении к человечеству (стадность)». (Ф. М. Достоевский) Коммунизм разрушает религиозно-нравственные основы семьи, на ранних этапах открыто отрицая её, на поздних — превращая в ячейку общественного улья.

Коммунизм запрещает частную собственность, которая является формой индивидуальной связи человека с космосом (существами, предметами, землёй). Это делает неэффективным народное хозяйство и разрушает его органичный уклад, ибо экономическая активность призвана реализовывать религиозное назначение человека как хозяина и устроителя земного порядка. Милитаристическая экономика тоталитаризма необходима для мобилизации всех ресурсов общества на экспансию коммунистического образа жизни.

По существу, коммунизм направлен на разрушение всех органичных основ человеческого бытия, что неизбежно вызывает сопротивление живой жизни. Поэтому все попытки воплощения коммуносоциализма приводили к насильственному переустройству общества. «Социализм — это отчаяние когда-нибудь устроить человека. Они устраивают его деспотизмом и говорят, что это самая-то и есть свобода», — писал Достоевский. Вместо органичной жизни насаждается механистическая система, в которой человеку отводится роль безвольного, бездумного винтика. «У них не человечество, развившись историческим, живым путём до конца, само собою обратится, наконец, в нормальное общество, а, напротив, социальная система, выйдя из какой-нибудь математической головы, тотчас же и устроит всё человечество и в один миг сделает его праведным и безгрешным, раньше всякого живого процесса, без всякого исторического и живого пути! Оттого-то они так инстинктивно и не любят историю: “безобразия одни в ней да глупости”, — и всё одною только глупостью объясняется! Оттого так и не любят живого процесса жизни: не надо живой души! Живая душа жизни потребует, живая душа не послушается механики, живая душа подозрительна, живая душа ретроградна! А тут хоть и мертвечинкой припахивает, из каучука сделать можно, — зато не живая, зато без воли, зато рабская, не взбунтуется!.. Главное — думать не надо! Вся жизненная правда на двух печатных листках умещается!» (Ф. М. Достоевский)

Разрушение Храма Христа Спасителя в Москве, 1931 г.

Предельная цель коммунизма — разрушение Церкви Божией — Богом установленного общества верующих во Христа, соединённого словом Божиим, Священноначалием и Таинствами, под невидимым управлением Самого Господа и Духа Божия, для вечной жизни и спасения. Истинному обществу, братству в любви коммунизм противопоставляет товарищество в ненависти и лжи. Церковь объединяет живых и мёртвых, её граница — между пропавшими и спасёнными, а не между живущими и умершими. Связь с предками, святыми чрезвычайно сильна в Церкви. Коммунистическая идеология отрывает живущих от предков, для чего стремится опорочить святых, осквернить мощи, оклеветать прошлое. Коммунизм обрубает в человеке связь с вечностью, вытравливает память о вечной жизни. Христос — Глава Церкви, а Церковь — Его Тело. Жизнь в Церкви есть созидание Тела Христова. Истинного Главу социализм подменяет антихристом, а Град Божий — утопией. Экклесия — Церковь — означает «собрание всех вместе в единство» (св. Кирилл Иерусалимский). «Это есть единство людей во Христе с Богом и единство людей во Христе между собой». (Протоиерей Александр Шмеман) «Церковь есть единство не только в том смысле, что она одна и единственна; она есть единство прежде всего потому, что сама её сущность заключается в воссоединении разделённого и раздробленного человеческого рода». (Г. В. Флоровский) «Церковь есть подобие бытия Святой Троицы, подобие, в котором многие становятся одним». (Митрополит Антоний Блюм) Коммунизм воплощает силы раздора, разлада, разъединения, распадения всего в ничто. Он противоположен всем бытийным, мистическим силам, созидающим истинную человеческую общность — соборность, Церковь. Восстание на Церковь есть восстание на единство, святость, соборность, преемственность и истинную иерархичность жизни.

В конечном счёте коммуносоциализм направлен на разрушение тех реальностей, которые созидаются христианством. Достоевский считал, что «социализм состоит в том, что, выйдя из-под христианской цивилизации и для того разрушив её, создать свою на основании отрицания небесного царства и ограничиваясь одним земным. Прямо антихрист».

Обращаясь к социалистам, Николай Бердяев писал: «Гибель личности человеческой должна окончательно завершиться в вашем человеческом коллективе, в котором погибнут все реальности, в вашем грядущем муравейнике, этом страшном Левиафане… Ваш коллектив есть лжереальность, которая должна восстать на месте гибели всех подлинных реальностей, реальности личности, реальности нации, реальности Церкви, реальности человечества, реальности космоса, реальности Бога. Поистине всякая реальность есть личность и имеет живую душу: и человек, и нация, и человечество, и космос, и Церковь, и Бог. Никакая личность в иерархии личностей не уничтожается и не губит никакой личности, но восполняет и обогащает. Все реальности входят в конкретное всеединство. Ваш же безличный коллектив, лишённый души, оторванный от онтологической основы, несёт в себе смерть всякому личному бытию. И потому торжество его было бы торжеством духа небытия, победой ничто».

Доминанта коммуносоциализма — богоборческий титанизм, скрытая или явная одержимость борьбой с творением Божиим и с Самим Творцом. Поэтому социалистическая идеология направлена на разрушение религии — связи человека с Богом, основы человеческого существования. «Социализм есть не только рабочий вопрос, или так называемого четвёртого сословия, но по преимуществу есть атеистический вопрос, вопрос совершенного воплощения атеизма, вопрос Вавилонской башни, строящейся именно без Бога, не для достижения небес с земли, а сведения небес на землю». (Ф. М. Достоевский) Основоположники коммунистической идеологии никогда и не скрывали намерения по отношению к религии: «Борьба с ним (христианским миропорядком)… в конце концов, является нашим единственным насущным делом», — писал Энгельс.