Дело солунских братьев живо


Традиции, заложенные Солунскими братьями Кириллом и Мефодием, обладают мощной жизненной силой. Кирилло-мефодиевское наследие таит в себе огромный потенциал, который по-разному преломлялся в течение столетий. Это наследие по-прежнему сохраняет в себе множество возможностей для дальнейшего развития.

Кириллица, пришедшая на смену изобретённой святым Кириллом глаголице, в наши дни стала одной из основных письменных систем христианского мира. Десятки миллионов христиан используют в XXI веке кириллическую письменность в молитве, проповеди, благовестии.

Делегация патриархов

Безусловно, внедрение кириллической письменности в церковный обиход оказало влияние и на всю общественную жизнь, включая и те её сферы, которые ныне относят к исключительно светским. Недавно было принято решение о появлении кириллических символов на единой европейской валюте.

Изобретение славянской письменности Кириллом и Мефодием на многие столетия увязало проповедь христианства с повышением уровня образования, а значит, и уровня культуры тех народов, к которым приходили миссионеры. Например, кириллическая письменность уже довольно поздно, в XIX веке, была внедрена в среду крещёных татар, и это в совокупности способствовало даже возникновению новой национальной идентичности — кряшен, которые определяют себя как особый этнос, со своей самобытной культурой и литературой. Благодаря славянской письменности и использованию её в трудах миссионеров Русской Церкви у многих языков Сибири и Дальнего Востока появился новый импульс для развития. Появилась литература на этих языках.

Благодаря кирилло-мефодиевским принципам каждый народ, имеющий среди своих представителей христианское меньшинство, теперь может получить Священное Писание и христианскую литературу на родном языке. Прежде всего, это было важно для эпохи колонизаций огромных пространств Сибири, Средней Азии, Дальнего Востока, то есть для имперской эпохи. Но эти принципы могут быть применены и сегодня. Только в России проживают представители более 100 национальностей! Многие из них, например, народы Севера, часто находятся в кризисном состоянии. Социально-экономические условия не всегда позволяют им воспроизводить свою культуру. Путь к сохранению этих уникальных культур один — восприятие христианского просвещения через письменный язык на кириллической основе. Этот путь позволяет легко интегрироваться в единое русскоязычное пространство.

Посещая Корякию, Святейший Патриарх Кирилл заметил: «На Севере хрупкая природа: здесь нет огромных деревьев, нет плодородных земель. Здесь каждая былинка — это действительно дар Божий, который очень легко загубить… Вот так же легко загубить и людей, которые живут в этих условиях, поэтому о них нужна особенная забота».

В течение более чем тысячи лет Церковь несла в души русских людей духовые идеалы, которые раскрывались в них особыми чертами: аскетизмом, смирением, сострадательным братолюбием, жертвенностью. Отсюда и столь характерный для русского народа дух милосердия и всенародного, бессословного и сверхнационального братства, сочувствие к бедному, слабому, больному, угнетённому и даже преступнику. Отсюда наши нищелюбивые монастыри и при них — богадельни, больницы и «странноприимницы», кормившие сотни и тысячи убогих, бесприютных нищих и странников.

Это изначальное миропонимание, пронизывающее плоть и кровь народа, из поколения в поколение живёт в нас, в нашей вере, в народной совести. Понятия «русский» и «православный» на Руси вплоть до XX века были неразделимы и означали одно и то же, а именно: принадлежащий к русской православной культуре, к русской книжности, к русской письменности.

Православие сформировало мировоззрение и характер народов Святой Руси, культурные традиции и образ жизни, этические нормы и эстетические идеалы. «Началу всякой национальности, — писал Достоевский, — предшествует нравственная идея. Только она одна способна создать гражданские идеалы общества». У народов Святой Руси такой идеей было Православие.

«Православная вера даёт нам особенный национальный характер», — писал Пушкин. Один из основателей современного литературного языка знал, о чём говорил. Не случайно Пушкин до сих пор почитается миллионами людей во всём мире. И его имя не забыто ни в истории языка, ни в истории славянской письменности.

«Старые книги». Художник Игорь Белковский

Вклад святых Кирилла и Мефодия в становление нашего языка был ничуть не меньшим, чем вклад Пушкина. Просто этот вклад был осуществлён почти на тысячелетие раньше. И если мы не ставим под сомнение значение Кирилла и Мефодия для становления церковной книжности, то мы не должны забывать о них и говоря в целом о русской письменности и культуре.

От темы письменности перейдём к оживлённо обсуждаемой теме языка Церкви, языка богообщения и богослужения. Недавно почивший выдающийся учёный Виктор Маркович Живов отмечал: «С самого начала церковнославянский был языком книжным, отчётливо противопоставленным бытовому разговорному языку».

В этом отношении язык Русской Церкви, наследник старославянского, является сложной системой и неиссякаемой сокровищницей, из которой подпитывался и продолжает подпитываться русский язык и другие славянские языки.

Может быть, во многом благодаря такому разделению в жанрах языка Русская Церковь стойко переносила различные искушения, связанные с появлением ересей и сект. В Православии не зародился свой протестантизм, как это произошло в XVI веке в Западной Церкви, а секты и ереси не пускали корни в православную почву.

В то же время, будучи языком ежедневного литургического употребления, церковнославянский язык видоизменялся и развивался. Как в памятниках архитектуры при реставрации отдельные детали могут замещаться новыми, так и в языке может производиться вызванная временем «реставрация», которая не меняет основ и ценностей языка в целом. Богослужебные тексты обладают поэтической образностью, а поэзия является весьма специфичным модусом существования мысли, который воспринимается не только на словесно-информационном, но и на душевном уровне.

Как же совместить эти особенности славянского языка Церкви, восходящего к святым Кириллу и Мефодию, с естественной потребностью языка к видоизменению, с необходимостью оставаться живым, близким, понятным? Как сделать так, чтобы церковнославянский язык не омертвел и не привнёс мертвенность в богослужение и церковную жизнь? Ответы на эти вопросы есть, но они не так просты. Внешне трудности преодолеваются изучением православного богослужения, включением минимума познаний в сфере литургики в катехизаторские курсы. Но есть ещё и трудноформулируемый аспект, связанный с сохранением живого характера церковнославянского языка. Он связан с приходской жизнью. Именно такой рецепт давали, например, участники Поместного Собора 1917–1918 годов. Там, где есть живой приход, где есть полноценная евхаристическая община, где возникает подлинное таинство веры, а не только внешнее соблюдение чина и обряда, — именно там рано или поздно возникают поэты, воспринимающие богослужение на том же духовном и эмоциональном уровне, на котором оно создавалось великими псалмопевцами и гимнографами.

И Церковь может в лице своих лучших представителей, обладающих должной харизмой и должным дерзновением, постепенно обогащать и обновлять свою богослужебную и языковую сокровищницу, что и происходит всякий раз, когда создаётся, например, служба новопрославленному святому. Эта служба составляется на церковнославянском языке в соответствии со сложившимся богослужебным каноном; она должна обладать высокими духовными и эстетическими качествами и в то же время определённой степенью доступности для современного человека.

Трудно себе представить, какой была бы история славянских стран, если бы не было миссии святых Кирилла и Мефодия. Трудно себе представить, какой была бы история Руси, если бы Русь не приняла в 988 году Православие и если бы во главе её духовного развития не стала Русская Православная Церковь.

Одним из самых весомых плодов деятельности Кирилла и Мефодия, а потом и Крещения Руси святым равноапостольным князем Владимиром можно назвать сформировавшуюся потребность следовать Божией правде в жизни как отдельного индивидуума, так и общества в целом, а в сфере знания и просвещения — научной истине. Печально, что на пространстве Восточной Европы имели и до сих пор имеют место случаи искусственного конструирования национальной истории, то есть мифотворчество.

Прошлое каждого славянского народа настолько богато, что даже и до сих пор в истории славянской культуры есть значительные лакуны. Каждый славянский язык — свидетельство своеобразной и насыщенной культуры того народа, который является его носителем.

Но ложь и её отец — диавол — вторгаются не только в такие, в общем-то, преодолимые проблемы, как историческое мифотворчество, но и непосредственно в стратегию современной глобальной политики. С одной стороны, мы видим, что святые Кирилл и Мефодий провозглашены Небесными покровителями Европы. С другой — мы становимся сегодня свидетелями целенаправленного, сознательного отказа многих европейских стран от своего христианского наследия, отречения от собственных корней. На смену нравственным идеалам христианства приходят нормы так называемой политкорректности, которые требуют изгнания христианских символов из общественного пространства, полного отказа от представления о существовании абсолютных нравственных ценностей.

В странах Западной Европы сегодня воздвигается гонение на Христа, пусть пока ещё не всегда явное. Как иначе объяснить активное и целенаправленное разрушение института семьи? Как объяснить антихристианскую и антирелигиозную риторику политических лидеров, их стремление, лишив права голоса Церковь, загнать христианство в гетто?

Недавно в одной из западноевропейских стран был разрушен католической храм — памятник церковной архитектуры XIX века. У мэрии города не нашлось сил или средств, а может быть, и желания отреставрировать церковное здание. В ряде других случаев христианские храмы были превращены в мечети.

Мы можем задать вопрос: кто в Европе отказывается от Христа — население или правители? Ответ очевиден: антихристианская риторика и действия исходят именно от правителей и идеологов новой Европы. Миллионы людей продолжают жить христианскими идеалами, но они становятся изгоями в собственных странах. Это ясно показали многотысячные мирные демонстрации во Франции против легализации однополых союзов. Государственная власть не нашла ничего лучшего, как применить по отношению к демонстрантам водомёты и слезоточивый газ.

В контексте подобных событий становится понятным, почему правительства этих стран остаются безучастными к судьбе миллионов христиан, подвергающихся жесточайшим гонениям и массовому истреблению на Ближнем Востоке. Более того, они поддерживают экстремистские силы, рвущиеся к власти и открыто заявляющие о том, что они намереваются покончить с христианством в своём регионе. Так уже произошло в Ираке, где от прежних полутора миллионов христиан едва ли осталась одна десятая часть. Так произошло в Ливии, где христиан практически не осталось. Так происходит в Египте, где коптское население подвергается многообразным атакам и притеснениям.

Ареной кровопролитного конфликта, уже унёсшего десятки тысяч жизней, стала сегодня Сирия. Оставляя в стороне политические аспекты конфликта, нельзя не признать очевидного факта: в тех регионах Сирии, где к власти приходят экстремисты, христиане практически поголовно истребляются или изгоняются со своих мест, христианские храмы разрушаются, святыни оскверняются. Западная пресса упорно молчит об этом или же даёт ложную информацию.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как в районе Алеппо были похищены два сирийских митрополита. Ведущие западные новостные агентства сначала было распространили новость об их похищении, но потом, спустя несколько дней, как будто получив откуда-то указание, сообщили об их освобождении. Между тем, никакого освобождения не было: митрополиты продолжают оставаться в плену, и многообразные усилия, предпринимаемые для их освобождения, не привели к желаемому результату. В западной же прессе информационный повод снят, дело закрыто, causa finita, поскольку широко растиражированные сообщения об освобождении митрополитов не были опровергнуты.

Равноапостольные Кирилл и Мефодий

Русская Православная Церковь в последнее время неоднократно возвышала свой голос в защиту притесняемых и гонимых христиан в разных странах мира. Мы стараемся оказывать помощь гонимым, в том числе гуманитарную. Но эта помощь подобна капле в море, ибо масштабы трагедии, разворачивающейся на Ближнем Востоке, требуют политических решений. А решения принимаются односторонние, никоим образом не учитывающие интересы христианского меньшинства в этом регионе. По сути дела, под вопрос сегодня поставлено само существование христианства на Ближнем Востоке — там, где оно зародилось и развивалось на протяжении двух тысячелетий. Но правителей «просвещённых» стран Запада это мало волнует.

В создавшейся ситуации именно на наши страны, которые генетически связаны с наследием святых Кирилла и Мефодия, возлагается ответственность за судьбу братьев на Ближнем Востоке. Мы не должны молчать, спокойно наблюдая за массовым истреблением христиан.

Благодаря просветительской миссии святых Кирилла и Мефодия вместе с христианством в славянские земли пришли высочайшие нравственные идеалы, поднявшие наши народы на новый духовный уровень. Может быть, даже ещё не восприняв высокое богословие, наши предки, приняв христианство, приобрели мощный, передававшийся многим последующим поколениям запас нравственной интуиции. Смысловые коды, заложенные Кириллом и Мефодием, глубоко вошли в сознание и генетическую память славянских народов. Их миссия стала движением нравственности с запада на восток.

Наша миссия сегодня заключается не только в том, чтобы отстоять христианскую нравственность в собственных канонических границах, но и в том, чтобы удержать от апостасии западную цивилизацию. И наши помощники в этом деле и предстатели пред Богом — святые равноапостольные братья Кирилл и Мефодий.

Читайте также: