Город русских мореходов


Мелькнувший за заснеженными окнами автобуса указатель оповестил, что до Тотьмы осталось немногим более 200 км. Видавший виды автобус, тяжело вздыхая при торможении на светофорах и поскрипывая на поворотах, устало двигался по заснеженной дороге. Да мы особенно и не спешили. Впереди нас ждал город, о свидании с которым мечталось много лет. Наконец, всё сложилось. Дорога давала возможность вспомнить многое из того, что читалось об этих удивительных местах, тщательно фиксировалось в отдельных тетрадях. Например, о том, как здесь, в глухом краю, родились и мужали выдающиеся землепроходцы; как в отдалении от крупных городов зарождалась и формировалась уникальная архитектурная школа «тотемского барокко»; как творили здесь выдающиеся мастера: резчики, игрушечники, жестянщики. Но об этом рассказ впереди.


«Метрополия Русской Америки»

Старая Тотьма известна с 1137 года, то есть получается, что она на 10 лет старше Москвы. Сам город расположен на реке Сухоне — на середине водного пути между Вологдой и Великим Устюгом. Именно здесь когда-то проходила главная торговая дорога из Москвы на север — к Архангельску, который долгое время был единственным внешним портом Российской державы. Да, кстати, и речной путь через Великий Устюг — на Урал и Сибирь тоже пролегал здесь. Такое выгодное расположение Тотьмы, безусловно, способствовало торговому расцвету города. И что ещё весьма важно, в этих местах издревле разрабатывались соляные источники. Некоторые знатоки утверждают, что именно Тотьму следует считать родиной русского солеварения и что непосредственно здесь, совершенно не случайно, в конце XV столетия Семёном Саблиным было составлено первое руководство по глубинному бурению соляных колодцев — «Роспись о том, как зачать делать новыя трубы на новом месте».

Почему же город, расположенный так далеко от моря, стал вдруг городом мореходов? Прежде всего, потому, что был он населён купцами и авантюрными людьми, которые по нужде или из жажды наживы и любопытства на рубеже XVIII–XIX веков не боялись отправляться далеко на восток, к берегам Охотского моря, и далее — открывать Алеутские острова, колонизировать Аляску — в целом, Русскую Америку. Именно отсюда родом Иван Кусков, основатель Форта Росс в современной Калифорнии.

Тотьма как «метрополия Русской Америки» родилась тоже не от хорошей жизни. Изначально широкие возможности для торговли позволяли Тотьме вести относительно безбедное существование, пока Пётр Первый (к слову, трижды побывавший в городе) не «прорубил окно в Европу» на берегах Балтики. За этим последовал указ: всяческую торговлю вести через Петербург — и ближе, и быстрее, и шведам ясно, кто здесь теперь хозяин; а торговый путь через Архангельск вообще ликвидировать. «Форточка в Европу» захлопнулась. И город застыл в ожидании своего верного угасания.

Но выход из такого положения нашёлся довольно скоро. В 1728 году через Тотьму проходит первая Камчатская экспедиция, направленная на Дальний Восток. За ней потянулись и другие: эпоха географических открытий для России только начиналась. Возвращавшиеся из этих экспедиций землепроходцы приносили устюжанам, вологжанам, тотьмичам совершенно ошеломляющие известия о богатствах сибирских земель, в первую очередь — о ценнейшей в те времена пушнине. Выход был найден быстро. Оставшиеся без широких возможностей для торговли жители посухонских городов устремились на восток. И в этом деле больше всего прославились тотьмичи: двадцать промысловых экспедиций (одна пятая от всех известных исторической науке!) были снаряжены именно предками современных жителей Тотьмы.


Организовать промысловую экспедицию было делом затратным, и тогда купцы складывали свои капиталы в «компании», отчего и были прозваны «компанейщиками». Чтобы представить, насколько прибыльным был этот трудный промысел, можно привести в пример показательный расчёт: за шкурку чёрной лисы в то время давали 120 рублей, тогда как, к примеру, за корову — рубль. Помимо чёрных лис, среди тотьмичей-промысловиков пользовались широким спросом бобры, песцы, каланы. Вскоре на «пушных» капиталах стали богатеть целые купеческие династии тотьмичей: Холодиловы, Пановы, Нератовы, Кузнецовы, Мясниковы. Компании тотемских купцов снарядили в Тихий океан около 20 экспедиций — это больше, чем компаниями московских, вологодских и великоустюжских купцов вместе взятых. Тотьмичами были открыты Алеутские острова и освоено Западное побережье Аляски. Именно благодаря купцам-мореходам Тотьму и называют «городом мореходов».



Судьбы, достойные экранизации

Невозможно не упомянуть имя одного из самых известных тотьмичей — исследователя Аляски и Калифорнии, основателя крепости Росс Ивана Александровича Кускова. 


Тотемский мещанин Иван Кусков отправился к берегам Русской Америки, в общем-то, вынужденно, спасаясь от нажитых им в Тотьме крупных долгов. Проявил себя незаурядным организатором, выдающимся дипломатом, одним из самых ярких деятелей государственной Русско-американской компании, став «правой рукой» и незаменимым помощником Александра Баранова, правителя русских колоний в Америке. Иван Кусков вошёл в историю как основатель самого южного русского поселения на Американском континенте — крепости Росс. Русский флаг над побережьем Северной Калифорнии был поднят в 1812 году.


Жизнь Кускова — сплошное преодоление разного рода трудностей и лишений, яркое приключение, которое можно было бы с успехом экранизировать: получился бы красивый сценарий о покорении русскими американских берегов. В путешествиях Кускова были и походы на лодках по Охотскому и Берингову морям, и дружба с королём Сандвичевых (Гавайских) островов, и тесное общение с американскими индейцами, из которых, вероятно, происходила и девушка, ставшая для Кускова спутницей жизни.

Финал жизни вышел сколь романтичным, столь и грустным: Кускову удалось после долгих странствий вернуться в родную Тотьму, но здесь его особо никто не ждал. Женой Ивана Александровича, по свидетельствам современников, стала «природная американка», представительница индейского племени. В Тотьму семья прибыла ещё и с приёмной воспитанницей-креолкой. Прожив в родном городе всего несколько месяцев, Иван Александрович скончался. Дань памяти и в каком-то роде возвращение долгов земляку — мемориальный музей, открытый в 1990 году, и установленный рядом памятник мореходу.

В рассказе о славной истории города нельзя также не вспомнить благодарным словом, по сути, нашего современника, краеведа, историка и истинного патриота своего города Станислава Зайцева. Он был не просто любителем истории — он стал исследователем, который внёс весомый вклад в изучение прошлого Тотьмы. Благодаря ему удалось спасти исторический центр города от советской реконструкции, а фактически — от уничтожения. Благодаря ему в городе открыт мемориальный музей Ивана Кускова, возникла идея создания музея мореходов. Финал жизни Зайцева достоин красивой кинодрамы: почти исполнив свою мечту и пройдя на корабле путём тотемских мореходов до американских берегов, он при невыясненных обстоятельствах утонул в Тихом океане, почти достигнув конечной точки путешествия — Форта Росс.


Маяки вологодской глуши

Как же менялся облик города?

В 1743 году страшный пожар уничтожил бóльшую часть Тотьмы. В огне погибли оба соборных храма, сгорели и другие церкви. Но нет худа без добра. Тотьма в то время переживала пик своего экономического расцвета. Местные промышленники и купцы обладали достаточными средствами для восстановления города и украшения его новыми, уже каменными храмами. Каменное строительство началось ещё до пожара, в 1730-е годы, а разгул огненной стихии, надо полагать, только способствовал дальнейшему разворачиванию строительства. За короткий период в городе сложилась удивительная провинциальная школа зодчества, в чём-то даже превосходящая школы других северных русских городов того времени. Одной из её особенностей стал архитектурный декор церковных стен, выполненный из долговечного фигурного кирпича, — тотемские картуши.

Тотемские храмы — это, несомненно, уникальное явление. В вологодской глуши, среди лесов, в городе с населением, не превышавшим в XVIII столетии четырёх тысяч человек, возникла и развилась собственная архитектурная школа. Исследования, начатые тотемским краеведом С. М. Зайцевым, привели к удивительным результатам: выявили тесную взаимосвязь тотемского архитектурного стиля с морскими вояжами тотемских купцов. Целый ряд великолепных тотемских храмов возник в благодарность Богу за успешное возвращение из сложного путешествия, а заработанные в Сибири и на Алеутах капиталы позволяли строить богато.


Главная особенность тотемского барокко состоит в обилии картушей — характерных для этого стиля украшений в виде щита или полуразвёрнутого свитка. Такие элементы, только рисованные, по-видимому, присутствовали на старинных географических картах, которыми и пользовались многие купцы-путешественники. Тотемские картуши отличаются от обычных (лепных, резных или рисованных), являясь не внутренним, а внешним элементом убранства храмов и представляя собой часть кладки стены, как правило, выступающую на треть кирпича. На внутренних полях картушей в изобилии присутствуют морские звёзды и цветы, трилистники, кресты и раковины — в общем, буйство фантазии неизвестных архитекторов поражает воображение!


Благодаря морским путешествиям в XVIII веке в Тотьму стекались огромные капиталы. Именно на деньги купцов-мореходов Тотьма строилась и богатела. На средства, полученные от продажи пушнины Нового Света, было построено большинство тотемских храмов. В застройке выделяются нарядные и очень необычные храмы: Рождества Христова, Иоанна Предтечи, Троицы, Воскресения — в пригороде Варницы и др.

В XIX столетии в Тотьме действовал монастырь и несколько городских приходов — в общей сложности девятнадцать храмов. Среди тотемских престолов было несколько освящённых в честь Параскевы Пятницы и Николая Чудотворца (в их числе и Никольский престол на втором этаже храма в честь Рождества Христова). Это не удивляет. На Русском Севере святая Параскева считалась покровительницей солеваров, а святитель Николай Мирликийский являлся главным заступником мореходов и землепроходцев, которыми была так богата в те времена тотемская земля.

Самые древние церкви Тотьмы, возведённые ещё в допетровскую эпоху, не дожили до XXI века, как не дожили и некоторые более поздние храмы, также составлявшие гордость и красу города на Сухоне. Некоторые из них сгорели во время страшного пожара 1743 года, другие были разрушены в советское время. Среди них — церкви Сретенская, Георгиевская, Иоанно-Богословская, кладбищенская Владимирская, храмы духовного училища и местной тюрьмы.

Немногие из построенных храмов сохранились, но те, что уцелели, горделиво возвышаются сегодня над городом. К сожалению, в годы советской власти большинство из них сильно пострадало, и ныне действуют только два храма из шести. Остальные либо заброшены, либо используются в качестве музеев. Так, в церкви «Входоиерусалимской» сейчас расположен музей мореходов. В церкви Успения Пресвятой Богородицы расположился музей церковной старины с богатой коллекцией икон и, что особенно удивительно, деревянной церковной скульптуры, столь не характерной для Русской Православной Церкви.

Один из самых примечательных музеев — это открытые фонды краеведческого музея, расположенные в комплексе Спасо-Суморина монастыря. В Тотьме много сохранившихся церквей и колоколен, на которые можно подняться и откуда можно полюбоваться Тотьмой и окрестностями с высоты птичьего полёта.


Уже возвращаясь обратно в том же поскрипывающем автобусе, я размышлял о том, что, пожалуй, Тотьма — один из тех городов нашей глубинки, в котором можно живо почувствовать дух русской старины. До сих пор здесь ощущается теплота и сердечность её жителей, некогда создавших уникальную, чудом уцелевшую до наших дней красоту.

И ещё подумалось… После посещения таких заповедных мест начинаешь отчётливо понимать, что судьба страны решается не только в Москве и больших региональных столицах… В таких городах, как Тотьма, живёт наша историческая память, так необходимая нам всем, нашим потомкам. И игнорировать это — значит, лишать себя будущего. 

Читайте также: