«Печаль ваша в радость будет»

апостол Пётр на дворе архиерея

С первой заповедью связана и из неё вытекает вторая: «Блаженны плачущие (πενθοῦντες), ибо они утешатся (παρακληθήσονται)» (Мф. 5, 4). В параллельном месте из проповеди на равнине использованы другие термины: «Блаженны плачущие ныне (κλαίοντες νῦν), ибо воссмеетесь (γελάσετε)» (Лк. 6, 21). Семантическую разницу между глаголами πενθέω и κλαίω уловить непросто: оба они указывают на плач, вызванный скорбью, горем, печалью, в том числе на оплакивание умершего. Более существенна разница между второй парой глаголов, обозначающих соответственно два разных состояния — утешение и смех. 

Можно говорить о том, что, согласно версии Луки, в награду за плач, происходящий от различных скорбных обстоятельств (в том числе от нищеты и голода), человек получит веселие (смех), тогда как по версии Матфея, плач как внутреннее духовное состояние прелагается в утешение, имеющее опять же духовный характер.

Под плачущими можно в расширительном смысле понимать всех страдающих, находящихся в отчаянных обстоятельствах, скорбях и гонениях, ощущающих свою беспомощность и уязвимость.

Вторая заповедь блаженства, возможно, имеет параллель в книге пророка Исаии — в том самом отрывке, который Иисус прочитал в назаретской синагоге (см. Лк. 4, 16–20). Приведём его по версии Септуагинты: «Дух Господень на Мне, ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня исцелять сокрушенных сердцем <...> утешить всех плачущих (παρακαλέσαι πάντας τοὺς πενθοῦντας), дать плачущим (πενθοῦσιν) Сиона славу вместо пепла, елей радости плачущим, одежду славы вместо духа уныния» (ср. Ис. 61, 1–3).

Словесное сходство двух греческих переводов: книги пророка Исаии и слов Иисуса — очевидно; подобным же сходством должен был, вероятно, обладать и еврейский оригинал. Слова Иисуса содержат прямую аллюзию на текст Исаии. Тот факт, что Иисус в назаретской синагоге применяет эти слова пророка к Самому Себе, свидетельствует о том, что именно в Себе Он видит источник радости: именно Он призван утешить всех плачущих. Это утешение сфокусировано в Его личности, подобно тому как Царствие Небесное, обещанное нищим духом, также имеет Его своим источником. Христоцентризм обеих заповедей очевиден. Иисус не только заявляет о блаженстве людей, обладающих теми или иными качествами, — Он Сам и является подателем этого блаженства.

Вспомним слова Иисуса о скорби и радости, обращённые к ученикам на Тайной вечере: «Вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется; вы печальны будете, но печаль ваша в радость будет» (Ин. 16, 20). Скорбь учеников при разлучении с Ним Иисус сравнит со страданиями женщины при родах, а радость о Его Воскресении — с радостью о рождении ребёнка. Опять же, источником радости оказывается Он Сам: «Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин. 16, 22). Утешение, о котором Иисус говорит в заповедях блаженства, и радость, о которой будет говорить ученикам на Тайной вечере, имеют вечный, вневременной характер и проистекают от встречи с Ним — Богом воплотившимся.

Не случайно шестая заповедь Блаженства — о чистых сердцем — завершается словами: «…ибо они Бога узрят» (Мф. 5, 8). Так протягивается связь между второй и шестой заповедями: источником утешения для плачущих является Сам Бог, Которого узрят чистые сердцем.

Вторая заповедь, как и первая, имеет богатую историю интерпретации. В восточно-христианской традиции утвердилось толкование, увязывающее эту заповедь с темой покаянного плача, который должен быть пожизненным подвигом христианина. Иоанн Златоуст говорит о покаянии как о «втором крещении», приводя в пример Петра, оплакавшего грех отречения от Господа. Вторую заповедь блаженства Златоуст толкует как указывающую на плач покаяния: «Прекрасна печаль в душах искренно кающихся; подобает грешникам плач о грехах: "Блаженны плачущие, ибо они утешатся" (Мф. 5, 4). Восплачь о грехе, чтобы тебе не восплакать о наказании; оправдайся перед Судией прежде, чем предстанешь пред Судом. Или ты не знаешь, что все, желающие смягчить судью, умоляют его не при самом разбирательстве дела, а умоляют ещё до прихода на суд или чрез друзей, или чрез покровителей, или каким-нибудь иным способом? То же следует сказать и относительно Бога: во время Суда нельзя уже склонить Судию, до наступления же Суда можно умолить Его...»

Иной род плача — слёзы умиления. Эти слёзы, подчёркивает Иоанн Лествичник (VII век), сами в себе содержат утешение. «Размышляя о свойстве умиления, изумляюсь тому, каким образом плач и так называемая печаль заключают в себе радость и веселие, как мёд заключается в соте... Такое умиление есть поистине дар Господень».

По учению Исаака Сирина, от сознания собственной греховности в человеке рождаются сначала слёзы покаяния, сопровождающиеся горечью в сердце и сокрушением. Однако духовное развитие человека предполагает постепенный переход от этого вида слёз к другому — к сладким слезам умиления. Эти слёзы умиления, сопровождающиеся чувством духовной радости, даются человеку, когда он достигает чистоты сердца и бесстрастия. Говоря об этом, Исаак увязывает вторую и пятую заповеди блаженства. «Блаженны чистые сердцем, потому что нет времени, когда бы не услаждались они этой сладостью слёз, и в ней всегда зрят они Господа (Мф. 5, 8). Пока ещё слёзы на глазах их, они сподобляются видения откровений Его на высоте молитвы своей; ибо нет у них молитвы без слёз, и это есть то, о чём сказал Господь: Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф. 5, 4). Ибо от плача приходит человек к душевной чистоте. Поэтому Податель жизни нашей, сказав ибо они утешатся, не сказал, каким утешением. Ибо когда инок сподобится с помощью слёз перейти область страстей и вступить на равнину чистоты души, тогда на ней встретит он то утешение... Ибо не бывает, чтобы к сердцу человека, постоянно плачущего, приблизились страсти... Все святые стремятся к сему входу, и слезами отверзается перед ними дверь для вхождения в страну утешения».

Приведённые толкования довольно далеко отстоят от буквального смысла слов Иисуса о блаженстве плачущих. Однако они выявляют внутреннее богатство содержания этих слов, возможность их многоуровневого толкования. Почти каждая из заповедей блаженства может быть истолкована исходя из разных уровней понимания. С подобным же феноменом мы сталкиваемся, когда изучаем притчи Иисуса.

Читайте также: